Jan. 29th, 2013

aklyon: (scarf)


Отражение в окне венецианской Chiesa di San Vidal

Мысль третья: путь по венецианскому сплетению улиц, площадей и мостов – это путь по твоей жизни, со всем ее разнообразием людей, ситуаций и возможностей выбора. Ни в каком другом городе это не ощущается так остро.

(Мысль не нова и уже была высказана по поводу моей предыдущей поездки в Венеции, вот здесь).

На этом пути могут встретиться весьма любопытные и неожиданные совмещения.

Слава Богу, я не литературовед и не профессиональный критик. Поэтому мне не нужно объяснять ни самому себе, ни другим, как так получается, что из всей современный художественной литературы единственный роман, который по-настоящему задевает меня лично, который вошел в мою жизнь и прочно укоренился в ней, и с тех пор поставил и определил очень высокую планку моих дальнейших ожиданий от современной литературы… – это роман Меира Шалева «Как несколько дней» (о котором я уже писал на страницах этого журнала).

Кажется, говорить о нем я могу бесконечно. Перечитывая его – уже не помню – в какой раз, я продолжаю плакать над знакомыми уже наизусть страницами (а слезы для меня по-прежнему остаются важным критерием в оценке – «мое-не мое»). По-прежнему хочется кричать на весь мир о величии этого романа, этой своеобразной энциклопедии любви, и по-прежнему удивительно, что Шалев до сих пор воспринимается многими как «один из…» (хороших писателей), в то время как мне абсолютно очевидно, что это писатель – стоящий на голову выше всех своих коллег своего поколения.

Как странно, что этот роман еще не растаскан на цитаты, что люди редко вспоминают истории из него. Старик, ковыляющий по соседней улице, сгибающийся под тяжестью груза своей души, кольцо, повисшее в воздухе на том месте, где должна была бы быть рука невесты, расстояние между кроватями супругов, отмеряющее ход времени, невеста, плывущая по широкой, безбрежной, золотисто-зеленой бескрайней реке (эти строки – прекрасная поэзия и на русском, и на языке оригинала!)… – все эти образы, как и множество других, навсегда теперь будут со мной.

Ну, а кроме всего прочего, Меир Шалев – великий парадоксалист. Оказывается, можно влюбиться в женщину просто потому, что жизнь для еврея – как в галуте, так и на Земле Израиля – не жизнь, в ней всегда все одинаково: везде вся та же грязь и пот. И еще: оказывается, вся Вторая мировая война была затеяна только для того, чтобы Яков Шейнфельд сыграл свадьбу с Юдит Рабинович. Вот так-то.

А разве великая любовь не нуждается в великой войне?

Отныне и навсегда два мудрых парадоксалиста сопровождают меня в литературе: с тринадцати лет это Иосиф Бродский, ну, а, вот, недавно к нему прибавился еще и Меир Шалев.

В нашей венецианской поездке можно было поклониться им обоим.

Венеция-2012-3: Любопытные совмещения )

Окончание следует.

Все впечатления о поездке.
Page generated Sep. 24th, 2017 03:17 am
Powered by Dreamwidth Studios