Apr. 2nd, 2013

aklyon: (scarf)
Мы все всё время приходим друг к другу, уходим друг от друга, приближаемся к нашим любимым, отдаляемся от предавших нас, уходим на войну, возвращаемся с войны, или уходим с войны в смерть. Бесконечное движение круга жизни. Шел-шел по жизни человек, и вот повстречал он однажды... Но, поскольку человек этот стоит на массивном деревянном кругу, сам человек стоит на месте, а идет только круг – его жизнь, его время...

Это великолепное режиссерское решение, действительно, – завораживает. И отлично работает.

А вот обо всем остальном остались лишь воспоминания.


Известно, что театральное действо, как правило, остается больше в визуальной памяти, чем в слуховой: из любимых спектаклей мы лучше всего запоминаем зрительные образы, картинки. И уж совсем редко, но бывает: в памяти остается потрясение от актерской работы, причем такое, которое словами не выразишь.

Спектакль Гешера «Деревушка» был поставлен в 1996 году и быстро стал легендарным. Из него обычно запоминались три вещи – одно режиссерское решение и две актерские работы: вращающийся круг, на котором, собственно, и происходило все действие, овечка в исполнении какой-то изящной молодой актрисы, и главный герой Йоси – в исполнении Александра (Исраэля) Демидова.

Особенно потрясала сцена, в которой Йоси пытался оживить своего брата Ами, погибшего на войне.

Можно было пересказывать ее содержание: круг уносит распластанное тело назад, в смерть, пока Йоси тщетно пытается вдохнуть жизнь в своего старшего брата – Ами, почитай газету, Ами! Ами, съешь яблоко, Ами! Ами!..

Но в том-то все и дело, что происходящее нельзя было пересказать словами: Демидов, говорили зрители, колдовал, делал что-то абсолютно необъяснимое, непонятно как, но сцена эта врезалась в память, становилась подлинным событием.

А спустя несколько лет после того, как спектакль сошел с подмостков, в Гешере приняли решение восстановить его, приурочив показы к празднованию 65-летия независимости Израиля. Правда, из прежнего состава остались, кажется, только Демидов и Наташа Манор.

К сожалению, я не видел «Деревушку» тогда, в середине 90-х, а только слышал о ней. Может быть, именно это и помешало сегодняшнему моему восприятию. Я знал, что будет круг и потрясающая сцена оживления. Как ни старался, я никак не мог забыть о зрительских рассказах об этой сцене (в одной хасидской притче говорится, что, забыв чудотворную молитву, можно просто рассказать о ней с верой и вдохновением, и чудо все равно произойдет. Получилось, что рассказы о сцене были сильнее самой сцены, сильнее того, что я увидел).

В результате произошло то, что, к сожалению, происходит в последнее время все чаще и чаще – действо воспринимается головой, а не сердцем.

Мне показали «оболочку» великолепного спектакля. Спектакля, в котором люди двигались по кругу, как по жизни, в котором актеры играли животных, и их было жалко, как жалко людей, в котором когда-то была потрясающая сцена оживления. Все это было в нем когда-то.

Но, наверное, как нельзя войти в одну реку дважды, так нельзя повторить чудо, если забыл молитву, а талант к чудесным рассказам потерялся где-то по дороге.

Я понимал умом – каким событием была когда-то, наверное, смерть овечки. Как могло защемить сердце от последнего монолога Йоси в исполнении Демидова. Наконец, каким необъяснимым потрясением была сцена оживления.

Но сердце мое оставалось холодным и к толстоватой овечке в исполнении, если не ошибаюсь, Рут Расюк, и к ключевой сцене, которая была сыграна как-то скомкано и пусто.

Жалко, что время этого замечательного некогда спектакля прошло. С другой стороны, хорошо, что хоть его «оболочку» я смог увидеть целиком: по ней, действительно, можно судить о былом величии замысла и таланта.
Page generated Jul. 25th, 2017 10:29 am
Powered by Dreamwidth Studios