aklyon: (Default)
Гостиница, в которой я жил во Флоренции, оказалась на окраине города. До центра я доходил быстрым шагом за сорок минут (я сознательно решил пренебречь общественным транспортом и относился к этой части времяпрепровождения как к спортивному занятию).

В последний день, погуляв немного по центру и простившись с Флоренцией, я возвращался к себе собирать чемоданы, а попутно размышлял – какой же последний кадр мне удастся сделать.

В доме на противоположной стороне улицы открылось окно, и из него… упала подушка. А вслед за подушкой из окна высунулся вот этот пес и стал глядеть на проезжающие машины.



Его грустный портрет и стал последним кадром моей поездки.

Под катом несколько фотографий «животного мира» Италии.

Италия – животный мир )

Итальянский композитор Доменико Скарлатти написал потрясающую фугу. О ее существовании я узнал сравнительно недавно, прослушав вот этот диск.

Называется эта фуга «кошачьей». Вот она, в исполнении Ноэля Лестера (посвящается всем этим кошечкам, собачкам, чайкам и так далее. А заодно – и всей моей итальянской поездке):



Вот, собственно, и весь мой отчет о поездке в Италии. Как обычно, даю ссылку на все посты: «Италия-2009, впечатления о поездке». Некоторые фотографии не попали на страницы жж, желающие могут ознакомиться со всеми моими итальянскими фотографиями по этому адресу.
aklyon: (Default)
Гостиница, в которой я жил во Флоренции, оказалась на окраине города. До центра я доходил быстрым шагом за сорок минут (я сознательно решил пренебречь общественным транспортом и относился к этой части времяпрепровождения как к спортивному занятию).

В последний день, погуляв немного по центру и простившись с Флоренцией, я возвращался к себе собирать чемоданы, а попутно размышлял – какой же последний кадр мне удастся сделать.

В доме на противоположной стороне улицы открылось окно, и из него… упала подушка. А вслед за подушкой из окна высунулся вот этот пес и стал глядеть на проезжающие машины.



Его грустный портрет и стал последним кадром моей поездки.

Под катом несколько фотографий «животного мира» Италии.

Италия – животный мир )

Итальянский композитор Доменико Скарлатти написал потрясающую фугу. О ее существовании я узнал сравнительно недавно, прослушав вот этот диск.

Называется эта фуга «кошачьей». Вот она, в исполнении Ноэля Лестера (посвящается всем этим кошечкам, собачкам, чайкам и так далее. А заодно – и всей моей итальянской поездке):



Вот, собственно, и весь мой отчет о поездке в Италии. Как обычно, даю ссылку на все посты: «Италия-2009, впечатления о поездке». Некоторые фотографии не попали на страницы жж, желающие могут ознакомиться со всеми моими итальянскими фотографиями по этому адресу.
aklyon: (Default)
Основные флорентийские красоты сосредоточены на северном берегу реки Арно. Южный берег традиционно менее люден. Вечером он почти полностью предоставлен в распоряжение мотоциклистов.

Поздно вечером на южном берегу на меня уставились вот эти бюсты из лавки скульптора:







Им бы, гипсовым, человечины, они вновь обретут величие.

Хорошо, что своими пристальными взглядами они не столкнули меня под колеса вездесущих мотоциклов. Во всяком случае, улочка была узкая, пару раз приходилось, держа эти скульптуры в поле зрения видоискателя, пережидать, пока не проедет очередной байкер.

Спасибо [livejournal.com profile] marinni за пост о скульпторе Лука делла Роббиа. В нескольких музеях Флоренции висят его скульптуры из терракоты. Честно говоря, они оставляли меня равнодушными: их глянцевая поверхность очень мешает восприятию – действительно, как журнал с картинками какой-то.

Но его пляшущие дети на одной из канторий, выставленных в Музее Кафедрального собора, буквально загипнотизировали меня.

Крайний левый плафон с группой детей, взявшихся за руки. Самая ближняя к нам девочка по-детски неуклюже отклонилась влево – вот-вот упадет.

Как точно схвачена и через шестьсот лет передана нам эта поза застывшего в камне ребенка. Согласитесь – современные дети вышагивают точно так же: сколько раз я наблюдал эту позу!

А в следующем зале стоит странная, страшная, абсолютно вне всякого канона Мария Магдалена Донателло.

И словами не передать, и фотография не особо получилась. И все же – посмотрите на нее. Этой статуе, надо сказать, почти шесть веков.



На углу улиц Ада и Чистилища )

Окончание следует.

Все впечатления о поездке.
aklyon: (Default)
Основные флорентийские красоты сосредоточены на северном берегу реки Арно. Южный берег традиционно менее люден. Вечером он почти полностью предоставлен в распоряжение мотоциклистов.

Поздно вечером на южном берегу на меня уставились вот эти бюсты из лавки скульптора:







Им бы, гипсовым, человечины, они вновь обретут величие.

Хорошо, что своими пристальными взглядами они не столкнули меня под колеса вездесущих мотоциклов. Во всяком случае, улочка была узкая, пару раз приходилось, держа эти скульптуры в поле зрения видоискателя, пережидать, пока не проедет очередной байкер.

Спасибо [livejournal.com profile] marinni за пост о скульпторе Лука делла Роббиа. В нескольких музеях Флоренции висят его скульптуры из терракоты. Честно говоря, они оставляли меня равнодушными: их глянцевая поверхность очень мешает восприятию – действительно, как журнал с картинками какой-то.

Но его пляшущие дети на одной из канторий, выставленных в Музее Кафедрального собора, буквально загипнотизировали меня.

Крайний левый плафон с группой детей, взявшихся за руки. Самая ближняя к нам девочка по-детски неуклюже отклонилась влево – вот-вот упадет.

Как точно схвачена и через шестьсот лет передана нам эта поза застывшего в камне ребенка. Согласитесь – современные дети вышагивают точно так же: сколько раз я наблюдал эту позу!

А в следующем зале стоит странная, страшная, абсолютно вне всякого канона Мария Магдалена Донателло.

И словами не передать, и фотография не особо получилась. И все же – посмотрите на нее. Этой статуе, надо сказать, почти шесть веков.



На углу улиц Ада и Чистилища )

Окончание следует.

Все впечатления о поездке.
aklyon: (Default)
Из семи городов, в которых я был в этой поездке, четкая, сразу схватываемая «идея» была у трех: Венеции, Сиены и Сан Джиминиано. Венецианское водное и пешее передвижение жителей, сиенское компактное сосредоточение холмистых узких улочек и четырнадцать средневековых башен в Сан Джиминиано позволяли легко запечатлевать портреты этих городов, на которых была бы ясно видна их идея.

Сан Джиминианские башни сами по себе:













И их портреты в оконных рамках:









Вид на город с самой высокой башни Torre Grossa. Вот оно! – что здесь, что в Сиене – вот где «выше лучших помыслов прихожан» (И. Бродский):













Дома и улицы:














В Parco di Montestaffoli
(Сквозь деревья открывается вид на церковь Сан Агостино. Рядом с церковью ресторанчик, приятный и недорогой. Там подают, в частности, лучшее тосканское белое вино – «Vernaccia di San Gimignano». И путеводитель, и я говорим в один голос: окажетесь в Сан Джиминиано – обедать нужно только в нем!):











Небо над Сан Джиминиано в разные часы:













Вот она – Тоскана!:









Осталось два коротких рассказа – заключительный о Флоренции и рассказ об итальянских животных.

Продолжение следует.

Все впечатления о поездке.
aklyon: (Default)
Из семи городов, в которых я был в этой поездке, четкая, сразу схватываемая «идея» была у трех: Венеции, Сиены и Сан Джиминиано. Венецианское водное и пешее передвижение жителей, сиенское компактное сосредоточение холмистых узких улочек и четырнадцать средневековых башен в Сан Джиминиано позволяли легко запечатлевать портреты этих городов, на которых была бы ясно видна их идея.

Сан Джиминианские башни сами по себе:













И их портреты в оконных рамках:









Вид на город с самой высокой башни Torre Grossa. Вот оно! – что здесь, что в Сиене – вот где «выше лучших помыслов прихожан» (И. Бродский):













Дома и улицы:














В Parco di Montestaffoli
(Сквозь деревья открывается вид на церковь Сан Агостино. Рядом с церковью ресторанчик, приятный и недорогой. Там подают, в частности, лучшее тосканское белое вино – «Vernaccia di San Gimignano». И путеводитель, и я говорим в один голос: окажетесь в Сан Джиминиано – обедать нужно только в нем!):











Небо над Сан Джиминиано в разные часы:













Вот она – Тоскана!:









Осталось два коротких рассказа – заключительный о Флоренции и рассказ об итальянских животных.

Продолжение следует.

Все впечатления о поездке.
aklyon: (Default)
Теперь, оглядываясь назад, я могу сформулировать: моя поездка была, по сути своей, моделью прожитой счастливой жизни, в которой и ошибкам и горестям тоже было отведено свое место.

Мой багаж потерялся по дороге из Рима в Венецию, и мне доставили его в гостиницу только на другой день к вечеру (так, я обошелся жвачкой вместо вечерней и утренней чистки зубов и кусочком гостиничного мыла вместо своего собственного). Меня оштрафовали на восемнадцать евро за то, что я сел не в тот поезд. В Венеции двадцать минут я прождал кораблика, идущего не в ту сторону – ну, про это я уже рассказывал. И так далее.

Три очень важных вывода сделал я для себя, проанализировав этот набор горестей. Во-первых, в каждом случае плата за мою ошибку была не больше самой ошибки. Что редко случается в жизни или когда путешествуешь вдвоем. Во всяком случае, я был счастлив, что никто не накинулся на меня за «двадцать потерянных минут!» на причале в Венеции. И то, что я сел не в тот поезд – тоже ни о чем не свидетельствовало: упрекнуть меня в этом было некому, выводов «на будущее» можно было не делать. Да и мерз я в Италии всегда в полном одиночестве: будь то у причала в Венеции или в ветреный день в Сиене – об этом далее.

Во-вторых, все эти «горести» ни коим образом не смогли испортить мне общего впечатления от самой поездки. Я сам был хозяином своих чувств и сам мог приказать себе не зацикливаться на сделанной ошибке, не тащить ее в «счастливое настоящее». В данном конкретном случае я мог не быть «заложником» своего прошлого.

И, в-третьих, эти ошибки и неудачи могли с легкостью обернуться удачами – это ведь как посмотришь.

Немного было в моей жизни запоминающихся закатов. В Сиене был один из них, особый.

А все было очень просто: я не подумал о том, что в Сиене будет ветрено и прохладно. И что мне в ней так понравится, что не захочется уезжать допоздна. Солнце клонилось к закату, и мне в какой-то момент просто стало холодно.

Выход из этой ситуации я нашел один, он был немного спортивного рода: быстро идти, почти бежать за уходящим солнцем. А город устроен так, что не очень понятно – где именно откроется вид на закат: его нужно было ловить.

В результате получилась такая вот серия фотографий Сиены перед закатом солнца: начиная от такой забавной и яркой «солнечной рожицы» на стене музея Санта Мария Делла Скала (вот, что я потом буду искать в оставшиеся два дня во Флоренции!), к позолоченным солнцем воротам старого города, из которых открывается вид на тосканские холмы, и, собственно, сам закат.

























Другие виды Сиены )

Продолжение следует.

Все впечатления о поездке.
aklyon: (Default)
Теперь, оглядываясь назад, я могу сформулировать: моя поездка была, по сути своей, моделью прожитой счастливой жизни, в которой и ошибкам и горестям тоже было отведено свое место.

Мой багаж потерялся по дороге из Рима в Венецию, и мне доставили его в гостиницу только на другой день к вечеру (так, я обошелся жвачкой вместо вечерней и утренней чистки зубов и кусочком гостиничного мыла вместо своего собственного). Меня оштрафовали на восемнадцать евро за то, что я сел не в тот поезд. В Венеции двадцать минут я прождал кораблика, идущего не в ту сторону – ну, про это я уже рассказывал. И так далее.

Три очень важных вывода сделал я для себя, проанализировав этот набор горестей. Во-первых, в каждом случае плата за мою ошибку была не больше самой ошибки. Что редко случается в жизни или когда путешествуешь вдвоем. Во всяком случае, я был счастлив, что никто не накинулся на меня за «двадцать потерянных минут!» на причале в Венеции. И то, что я сел не в тот поезд – тоже ни о чем не свидетельствовало: упрекнуть меня в этом было некому, выводов «на будущее» можно было не делать. Да и мерз я в Италии всегда в полном одиночестве: будь то у причала в Венеции или в ветреный день в Сиене – об этом далее.

Во-вторых, все эти «горести» ни коим образом не смогли испортить мне общего впечатления от самой поездки. Я сам был хозяином своих чувств и сам мог приказать себе не зацикливаться на сделанной ошибке, не тащить ее в «счастливое настоящее». В данном конкретном случае я мог не быть «заложником» своего прошлого.

И, в-третьих, эти ошибки и неудачи могли с легкостью обернуться удачами – это ведь как посмотришь.

Немного было в моей жизни запоминающихся закатов. В Сиене был один из них, особый.

А все было очень просто: я не подумал о том, что в Сиене будет ветрено и прохладно. И что мне в ней так понравится, что не захочется уезжать допоздна. Солнце клонилось к закату, и мне в какой-то момент просто стало холодно.

Выход из этой ситуации я нашел один, он был немного спортивного рода: быстро идти, почти бежать за уходящим солнцем. А город устроен так, что не очень понятно – где именно откроется вид на закат: его нужно было ловить.

В результате получилась такая вот серия фотографий Сиены перед закатом солнца: начиная от такой забавной и яркой «солнечной рожицы» на стене музея Санта Мария Делла Скала (вот, что я потом буду искать в оставшиеся два дня во Флоренции!), к позолоченным солнцем воротам старого города, из которых открывается вид на тосканские холмы, и, собственно, сам закат.

























Другие виды Сиены )

Продолжение следует.

Все впечатления о поездке.
aklyon: (Default)
В моей итальянской поездке было несколько моментов, напоминавших мне наши спектакли. Даже те, которые мы уже не играем. А в одном случае – даже тот, которого я не видел. А, может быть, это я просто скучал по дому. Так или иначе, некоторые из этих моментов мне удалось сфотографировать.

Вот с чего началась эта цепочка ассоциаций.

Что-то притянуло меня к вот этой картине Рогира Ван дер Вейдена, висящей в галерее Уффици:



Мертвого Христа поддерживают за локти. Он почти стоит, а не лежит. Сама композиция фронтальная – так бы ее видел зритель, сидящий чуть левее центра зала...

И тут до меня дошло: это же вариация на тему нашей сцены в спектакле «Враги. История любви», где мы с Ядвигой так же поддерживаем упавшую Тамару Бродер! Мы держим ее за локти и сажаем на стул. К сожалению, сам этот момент не запечатлен на пленке, но через мгновение это выглядит так.

И я в очередной раз смог оценить красоту мизансцен в наших спектаклях, которые часто напоминают трагичные полотна великих художников.

Вот витрина небольшого гастронома в Сиене. Приглядевшись, слева можно заметить колотушку, которая играла у нас в «Обетах»:



Когда в нашем спектакле «Прощание с Дон Жуаном» главный герой слегка выпендривался, он позволял себе вольное обращение с текстом. Например, так:

- Я ищу убийцу и развратника Дон Жуана! – грозно говорил ему офицер.

- Меня зовут Дон Ху-уян, а это – мой верный слуга Люпа-арелло, – следовал ответ.

А вот и улица этого самого Люпарелло, также в Сиене. Конечно же, есть и фонарь, висит и белье, все как полагается. Для комплекта, повешу-ка я здесь еще немного итальянского белья на веревках. Снято в Венеции и в Сиене











Я не видел спектакля «Хлам», поставленного нашим режиссером в Саратове. Хоть и писал о нем: вот тут и вот тут.

Я вспомнил этот спектакль, когда наткнулся во Флоренции на лавку старьевщика. На первой фотографии в глубине можно заметить маленькую фигуру человека: это он сам. Был поздний вечер, но он еще работал: реставрировал что-то. Потом он закрыл свою лавку и вышел. А я еще смог сфотографировать интерьер лавки без самого хозяина и вот этого кукольного человечка со стулом, прялкой и часами – посвящается саратовскому «Хламу».













Это все могло бы быть миром главного героя пьесы Йосефа Бар-Йосефа – Купера.

А следующую фотографию я назвал для себя «Лом-ша!».

Это был рабочий момент последнего нашего спектакля «Право быть идиотом». Мы должны были выкрикивать: «лом!-ша!-лом!-ша!-лом!», выходя на демонстрацию пацифистов за полупрозрачный экран.

Но Ира потом сняла этот «привет Вознесенскому». И правильно, – беззвучная демонстрация выглядит гораздо эффектнее.

Я не ошибся – это не Тель-Авив. Это – Флоренция:



Продолжение следует.

Все впечатления о поездке.
aklyon: (Default)
В моей итальянской поездке было несколько моментов, напоминавших мне наши спектакли. Даже те, которые мы уже не играем. А в одном случае – даже тот, которого я не видел. А, может быть, это я просто скучал по дому. Так или иначе, некоторые из этих моментов мне удалось сфотографировать.

Вот с чего началась эта цепочка ассоциаций.

Что-то притянуло меня к вот этой картине Рогира Ван дер Вейдена, висящей в галерее Уффици:



Мертвого Христа поддерживают за локти. Он почти стоит, а не лежит. Сама композиция фронтальная – так бы ее видел зритель, сидящий чуть левее центра зала...

И тут до меня дошло: это же вариация на тему нашей сцены в спектакле «Враги. История любви», где мы с Ядвигой так же поддерживаем упавшую Тамару Бродер! Мы держим ее за локти и сажаем на стул. К сожалению, сам этот момент не запечатлен на пленке, но через мгновение это выглядит так.

И я в очередной раз смог оценить красоту мизансцен в наших спектаклях, которые часто напоминают трагичные полотна великих художников.

Вот витрина небольшого гастронома в Сиене. Приглядевшись, слева можно заметить колотушку, которая играла у нас в «Обетах»:



Когда в нашем спектакле «Прощание с Дон Жуаном» главный герой слегка выпендривался, он позволял себе вольное обращение с текстом. Например, так:

- Я ищу убийцу и развратника Дон Жуана! – грозно говорил ему офицер.

- Меня зовут Дон Ху-уян, а это – мой верный слуга Люпа-арелло, – следовал ответ.

А вот и улица этого самого Люпарелло, также в Сиене. Конечно же, есть и фонарь, висит и белье, все как полагается. Для комплекта, повешу-ка я здесь еще немного итальянского белья на веревках. Снято в Венеции и в Сиене











Я не видел спектакля «Хлам», поставленного нашим режиссером в Саратове. Хоть и писал о нем: вот тут и вот тут.

Я вспомнил этот спектакль, когда наткнулся во Флоренции на лавку старьевщика. На первой фотографии в глубине можно заметить маленькую фигуру человека: это он сам. Был поздний вечер, но он еще работал: реставрировал что-то. Потом он закрыл свою лавку и вышел. А я еще смог сфотографировать интерьер лавки без самого хозяина и вот этого кукольного человечка со стулом, прялкой и часами – посвящается саратовскому «Хламу».













Это все могло бы быть миром главного героя пьесы Йосефа Бар-Йосефа – Купера.

А следующую фотографию я назвал для себя «Лом-ша!».

Это был рабочий момент последнего нашего спектакля «Право быть идиотом». Мы должны были выкрикивать: «лом!-ша!-лом!-ша!-лом!», выходя на демонстрацию пацифистов за полупрозрачный экран.

Но Ира потом сняла этот «привет Вознесенскому». И правильно, – беззвучная демонстрация выглядит гораздо эффектнее.

Я не ошибся – это не Тель-Авив. Это – Флоренция:



Продолжение следует.

Все впечатления о поездке.
aklyon: (Default)
Я не понимаю и не люблю подобные «произведения искусства», пусть даже они и отображают какой-нибудь там «дух времени», скажем:



Но вот у этой работы этого же мастера, висящей в венецианском музее Коллекции Пегги Гуггенхайм, я простоял минут десять, наверное:



А через несколько дней, уже во Флоренции, бросив взгляд на мозаичное отражение света в окнах Палаццо Строцци, я обнаружил знакомый орнамент.

Был вечер, солнце уже садилось. Я решил прийти туда еще раз в дневное время, чтобы понаблюдать за сменой красок. В результате получилась такая вот серия окон Палаццо Строцци, посвященная «реабилитированному» в моих глазах мастеру.













Браво, Марсель Дюшан!

Первая, венецианская часть поездки была больше на тему отношений воды и света. Вторая, флорентийская часть – больше на тему отношений между камнем (во всех его проявлениях – будь то мощеная улочка или здание) и светом. Так, побывав в Сиене и в Сан Джиминиано и словив в объектив заходящее солнце и отражения в окнах, я понял – что мне нужно искать во Флоренции, про что она – «моя» Флоренция. В результате получились такие вот солнечные блики на домах:











И такие отражения в окнах:







И такие фасады домов:











И такие крытые переходы – один с человеческой фигурой, другой – с двумя велосипедами, двумя фонарями и двумя арками:









И такое небо над Пьяцалле Микеланджело:







Продолжение следует.

Все впечатления о поездке.
aklyon: (Default)
Я не понимаю и не люблю подобные «произведения искусства», пусть даже они и отображают какой-нибудь там «дух времени», скажем:



Но вот у этой работы этого же мастера, висящей в венецианском музее Коллекции Пегги Гуггенхайм, я простоял минут десять, наверное:



А через несколько дней, уже во Флоренции, бросив взгляд на мозаичное отражение света в окнах Палаццо Строцци, я обнаружил знакомый орнамент.

Был вечер, солнце уже садилось. Я решил прийти туда еще раз в дневное время, чтобы понаблюдать за сменой красок. В результате получилась такая вот серия окон Палаццо Строцци, посвященная «реабилитированному» в моих глазах мастеру.













Браво, Марсель Дюшан!

Первая, венецианская часть поездки была больше на тему отношений воды и света. Вторая, флорентийская часть – больше на тему отношений между камнем (во всех его проявлениях – будь то мощеная улочка или здание) и светом. Так, побывав в Сиене и в Сан Джиминиано и словив в объектив заходящее солнце и отражения в окнах, я понял – что мне нужно искать во Флоренции, про что она – «моя» Флоренция. В результате получились такие вот солнечные блики на домах:











И такие отражения в окнах:







И такие фасады домов:











И такие крытые переходы – один с человеческой фигурой, другой – с двумя велосипедами, двумя фонарями и двумя арками:









И такое небо над Пьяцалле Микеланджело:







Продолжение следует.

Все впечатления о поездке.
aklyon: (Default)
Венеция как-то по-особенному настраивает твой взгляд, и, наверное, как раз даже хорошо, что я начал свое путешествие с такой высокой ноты.

Так что, перемещаясь во Флоренцию, уже знаешь – что тебя интересует, что нужно искать. Я бы это сформулировал так: ищешь идеальный гармоничный союз Бога и человека. Наверное, впервые я это почувствовал, глядя на фасад церкви Дей Джезуити на последней фотографии из предыдущего поста: условно говоря – Бог зажег краски заходящего солнца, а человек построил эту церковь так, чтобы фигуры святых были освещены именно в вечерние часы этим мягким предзакатным светом.

И с этого момента, в водяных красках Венеции, в мозаичных отражениях на окнах Палаццо Строцци во Флоренции, в позолоченных предзакатным (опять же!) солнцем городских воротах в Сиене, в портретах башен в окнах Сан Джиминиано… – везде я видел проявления этого союза божественного и человеческого, в котором каждая сторона занята своим делом во имя создания одного безупречного, на века, целого.

Вот они – «лучшие в мире краски, разведенные на воде»:













Среди множества солнечных венецианских дней выдался и один пасмурный: за ночь вода поднялась сантиметров на двадцать. В этот же день я сфотографировал вот эту волну на ступеньках одного из причалов набережной Делле Заттере:







Флоренция: «Водные полотна у порога реки Арно»:











Ну, и окончание водной серии: общий вид и отражения реки Арно и вид на сам порог:











В последний день поездки в поисках одной итальянской группы (по просьбе друга) я заскочил во флорентийский магазинчик книг и дисков. На тот момент себе-то я сувениры, со своей точки зрения, уже приобрел: бутылку лучшего флорентийского красного и бутылку лучшего тосканского белого (для справки: «Brunello di Montalcino» и «Vernaccia di San Gimignano»). Так что осталось время на поиски подарков друзьям.

Итальянскую группу я так, к сожалению, и не нашел. Но прямо на меня, в разделе классической музыки, смотрел диск с записями молодого Микеланджели.

А ведь именно с этих феноменальных записей – прежде всего Чаконы Баха и Брамсовских Вариаций на тему Паганини – началось у меня знакомство с этим великим пианистом.

Тот диск у меня куда-то затерялся, а кассета, записанная с него, вышла средненькая по качеству звука. Так что я купил себе и этот сувенир, радуясь неожиданному совпадению: последние часы в Италии, диск с любимыми записями, да и что ж еще привозить из этой страны, как не диск с записями великого итальянца? Помимо вина, естественно.

Пост был посвящен воде, поэтому:

Дебюсси, «Отражения в воде» - Артуро Бенедетти Микеланджели )

Продолжение следует.

Все впечатления о поездке.
aklyon: (Default)
Венеция как-то по-особенному настраивает твой взгляд, и, наверное, как раз даже хорошо, что я начал свое путешествие с такой высокой ноты.

Так что, перемещаясь во Флоренцию, уже знаешь – что тебя интересует, что нужно искать. Я бы это сформулировал так: ищешь идеальный гармоничный союз Бога и человека. Наверное, впервые я это почувствовал, глядя на фасад церкви Дей Джезуити на последней фотографии из предыдущего поста: условно говоря – Бог зажег краски заходящего солнца, а человек построил эту церковь так, чтобы фигуры святых были освещены именно в вечерние часы этим мягким предзакатным светом.

И с этого момента, в водяных красках Венеции, в мозаичных отражениях на окнах Палаццо Строцци во Флоренции, в позолоченных предзакатным (опять же!) солнцем городских воротах в Сиене, в портретах башен в окнах Сан Джиминиано… – везде я видел проявления этого союза божественного и человеческого, в котором каждая сторона занята своим делом во имя создания одного безупречного, на века, целого.

Вот они – «лучшие в мире краски, разведенные на воде»:













Среди множества солнечных венецианских дней выдался и один пасмурный: за ночь вода поднялась сантиметров на двадцать. В этот же день я сфотографировал вот эту волну на ступеньках одного из причалов набережной Делле Заттере:







Флоренция: «Водные полотна у порога реки Арно»:











Ну, и окончание водной серии: общий вид и отражения реки Арно и вид на сам порог:











В последний день поездки в поисках одной итальянской группы (по просьбе друга) я заскочил во флорентийский магазинчик книг и дисков. На тот момент себе-то я сувениры, со своей точки зрения, уже приобрел: бутылку лучшего флорентийского красного и бутылку лучшего тосканского белого (для справки: «Brunello di Montalcino» и «Vernaccia di San Gimignano»). Так что осталось время на поиски подарков друзьям.

Итальянскую группу я так, к сожалению, и не нашел. Но прямо на меня, в разделе классической музыки, смотрел диск с записями молодого Микеланджели.

А ведь именно с этих феноменальных записей – прежде всего Чаконы Баха и Брамсовских Вариаций на тему Паганини – началось у меня знакомство с этим великим пианистом.

Тот диск у меня куда-то затерялся, а кассета, записанная с него, вышла средненькая по качеству звука. Так что я купил себе и этот сувенир, радуясь неожиданному совпадению: последние часы в Италии, диск с любимыми записями, да и что ж еще привозить из этой страны, как не диск с записями великого итальянца? Помимо вина, естественно.

Пост был посвящен воде, поэтому:

Дебюсси, «Отражения в воде» - Артуро Бенедетти Микеланджели )

Продолжение следует.

Все впечатления о поездке.
aklyon: (mehaber)
Ты не скажешь комару:
«Скоро я, как ты, умру».
С точки зренья комара,
человек не умира.


(Иосиф Бродский, 1993)

На могиле Иосифа Бродского меня встретила... стайка комаров. О, я знаю – кто это: это все эти лернеры, ионины, медведевы, савельевы, возможно даже бобышевы и лимоновы....

В общем, сосредоточиться и серьезно подумать о всех темах, сопутствующих визиту на могилу любимого поэта, было довольно сложно. Начинаешь читать его раннее: «Он знал, что эта боль в плече уймется к вечеру... » – и чувствуешь укус. Переводишь взгляд на руку – там уже два сидят и третий подлетает.

Так что с большим трудом я дочитал это стихотворение и прочитал еще одно – одно из последних – «Меня упрекали во всем, окромя погоды…».

А, может быть, встреча с комарами была знаком того, что пора возобновлять вечера чтения 24 мая, прерванные два года назад? Была ведь у меня задумка: сделать вечер на тему «Насекомые в поэзии Бродского». В него должно было входить и стихотворение, отрывок из которого приведен в начале.







«Letum non omnia finit» («Со смертью все не кончается») – важное напоминание.

Венеция - часть третья – на кладбище Сан Микеле )

Продолжение следует.

Все впечатления о поездке.
aklyon: (mehaber)
Ты не скажешь комару:
«Скоро я, как ты, умру».
С точки зренья комара,
человек не умира.


(Иосиф Бродский, 1993)

На могиле Иосифа Бродского меня встретила... стайка комаров. О, я знаю – кто это: это все эти лернеры, ионины, медведевы, савельевы, возможно даже бобышевы и лимоновы....

В общем, сосредоточиться и серьезно подумать о всех темах, сопутствующих визиту на могилу любимого поэта, было довольно сложно. Начинаешь читать его раннее: «Он знал, что эта боль в плече уймется к вечеру... » – и чувствуешь укус. Переводишь взгляд на руку – там уже два сидят и третий подлетает.

Так что с большим трудом я дочитал это стихотворение и прочитал еще одно – одно из последних – «Меня упрекали во всем, окромя погоды…».

А, может быть, встреча с комарами была знаком того, что пора возобновлять вечера чтения 24 мая, прерванные два года назад? Была ведь у меня задумка: сделать вечер на тему «Насекомые в поэзии Бродского». В него должно было входить и стихотворение, отрывок из которого приведен в начале.







«Letum non omnia finit» («Со смертью все не кончается») – важное напоминание.

Венеция - часть третья – на кладбище Сан Микеле )

Продолжение следует.

Все впечатления о поездке.
aklyon: (Default)
При подлете к Риму самолет накренился, и прямо по курсу его крыла в моем иллюминаторе на мгновение возникла луна. Вот откуда взялось: «Бессеребрянной сталью мерцало крыло, приближаясь к луне…»

Следующим напоминанием о поэте стало для меня необъяснимое смешение голубей и чаек на площади Сан Марко. Там как-то действительно: «скажем, птичка летит над водой. Слетает она вниз как голубь, а на другом берегу – смотришь – появляется уже в виде чайки» (цитата из «Диалогов с Иосифом Бродским»). Конечно, метаморфоза происходила не буквально, но концентрация обоих видов там такая, что порой действительно создается ощущение, что чайки превращаются в голубей и наоборот.

И тогда я понял, что пришло время перечитать «Набережную неисцелимых» (эссе можно прочитать, в частности, вот здесь).

Я не буду повторять здесь сложную, но весьма убедительную (особенно для человека, побывавшего в Венеции) цепочку связей время-вода-человек-красота города-разлука-слезы: я только, пожалуй, комментируя фотографии, пройдусь по самым «верхам» этой связи и закончу двумя цитатами: из предотъездного звонка режиссеру и из самого эссе.

О природе слез )

Продолжение следует.

Все впечатления о поездке.
aklyon: (Default)
При подлете к Риму самолет накренился, и прямо по курсу его крыла в моем иллюминаторе на мгновение возникла луна. Вот откуда взялось: «Бессеребрянной сталью мерцало крыло, приближаясь к луне…»

Следующим напоминанием о поэте стало для меня необъяснимое смешение голубей и чаек на площади Сан Марко. Там как-то действительно: «скажем, птичка летит над водой. Слетает она вниз как голубь, а на другом берегу – смотришь – появляется уже в виде чайки» (цитата из «Диалогов с Иосифом Бродским»). Конечно, метаморфоза происходила не буквально, но концентрация обоих видов там такая, что порой действительно создается ощущение, что чайки превращаются в голубей и наоборот.

И тогда я понял, что пришло время перечитать «Набережную неисцелимых» (эссе можно прочитать, в частности, вот здесь).

Я не буду повторять здесь сложную, но весьма убедительную (особенно для человека, побывавшего в Венеции) цепочку связей время-вода-человек-красота города-разлука-слезы: я только, пожалуй, комментируя фотографии, пройдусь по самым «верхам» этой связи и закончу двумя цитатами: из предотъездного звонка режиссеру и из самого эссе.

О природе слез )

Продолжение следует.

Все впечатления о поездке.
aklyon: (Default)
Многие вещи, которые я хотел бы сказать о Венеции, уже написаны в книжках двух авторов, сопровождавших меня в этом путешествии: «Набережной неисцелимых» Иосифа Бродского и «Гении места» Петра Вайля. Давно знакомые мне строчки венецианских стихов Бродского в этом городе зажили по-другому, приобрели иную выпуклость, я вдруг понял – почему эти стихи написаны именно таким ритмом. И запах этого города ощутил как родной, идущий из детства: так пахло море. И плакал я в Венеции по разным причинам, как и предсказывал поэт (об этом будет отдельный пост), и любовался Венецией на закате («На закате все города прекрасны, но некоторые прекраснее») вот такой вот:











И каждый раз, блуждая в поисках Сан Джорджо дельи Скьявони, где находится «лучший Карпаччо», или выпивая чашечку макьято, я мысленно желал выздоровления Петру Вайлю, который вот уже год как лежит в коме – и об этом художнике и об этом напитке я узнал из его книги.

А теперь немного о моей Венеции. Часть первая – о равенстве жизни.

Венеция - часть первая – о равенстве жизни )

Продолжение следует.

Все впечатления о поездке.
aklyon: (Default)
Многие вещи, которые я хотел бы сказать о Венеции, уже написаны в книжках двух авторов, сопровождавших меня в этом путешествии: «Набережной неисцелимых» Иосифа Бродского и «Гении места» Петра Вайля. Давно знакомые мне строчки венецианских стихов Бродского в этом городе зажили по-другому, приобрели иную выпуклость, я вдруг понял – почему эти стихи написаны именно таким ритмом. И запах этого города ощутил как родной, идущий из детства: так пахло море. И плакал я в Венеции по разным причинам, как и предсказывал поэт (об этом будет отдельный пост), и любовался Венецией на закате («На закате все города прекрасны, но некоторые прекраснее») вот такой вот:











И каждый раз, блуждая в поисках Сан Джорджо дельи Скьявони, где находится «лучший Карпаччо», или выпивая чашечку макьято, я мысленно желал выздоровления Петру Вайлю, который вот уже год как лежит в коме – и об этом художнике и об этом напитке я узнал из его книги.

А теперь немного о моей Венеции. Часть первая – о равенстве жизни.

Венеция - часть первая – о равенстве жизни )

Продолжение следует.

Все впечатления о поездке.

February 2014

S M T W T F S
      1
2345678
910 1112131415
16171819202122
232425262728 

Syndicate

RSS Atom

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 10:29 am
Powered by Dreamwidth Studios