aklyon: (Clown)
Из Москвы пришла новость о маленькой, но приятной мелочи: несколько предложений из моей рецензии на «Дядю Ваню» цитировали на канале «Культура» в программе Андрея Максимова.

Новость-то приятная, только вот рецензия моя, полагаю, может быть не очень приятной ушам режиссера спектакля Андрея Кончаловского.

Правда, говорят, зачитали только только приятные куски – например, о том, как хорошо бы было, если бы Серебрякова играл Багдонас.

Так что хорошо, наверное, что в такой день я не расстроил именитого режиссера.

А ведь еще накануне я думал – каким бы образом поздравить коллег с сегодняшней датой. И придумал вот что:

К сожалению, нечасто приходилось до сих пор видеть постановки, которые бы по-настоящему взволновали меня. Но о каждом таком спектакле я старался что-нибудь написать. Со временем накопилось восемь заметок о таком «существенном» театре.

И вот, в этот праздничный день захотелось перечитать эти записи, с тем, чтобы еще раз вспомнить: бывает редкий замечательный театр, бывают спектакли, после которых задумываешься – как же зафиксировать мимолетное, ускользающее, как натренировать свою память и душу, чтобы унести чудо этого конкретного вечера с собой в дальнейшую жизнь.

Предлагаю своим читателем ссылки на эти заметки. И поднимаю тост за то, чтобы таких существенных, серьезных впечатлений было как можно больше.

«Рассказы Шукшина» Алвиса Херманиса – деревенский божок в деталях

«Гамлет» Эймунтаса Някрошюса – ритмы жизни и ритмы смерти

«Дядя Ваня» в постановке Льва Додина

«Песни с чердака» в театре «Микро» – о благодарности

«Хлам» Ирины Горелик, Саратовский театр драмы – «пускай останутся двое…»

«Последняя любовь Чехова» в Театре Микро – ненаписанная чеховская пьеса

«Одиссеус Хаотикус» – клоунада высшей пробы

Театр «Микро», спектакль «Обеты», взгляд со стороны, назревшее

(Среди этих рецензий, как вы заметили, рецензия на «Дядю Ваню» Театра имени Моссовета отсутствует)

С праздником вас всех, друзья!
aklyon: (dictor)
После выступления нашего театра в Хайфе со спектаклем «Как несколько дней» (отзывы об увиденном можно прочитать вот здесь и вот здесь), 20 марта 11 мая мы снова играем на сцене Хайфского театра, на этот раз спектакль «Право быть идиотом»:



Приходите, будем рады видеть вас в зале!
aklyon: (Default)
Фейсбук, как водится, сжимает фотографии и делает текст нечитабельным, поэтому делаю перепост и здесь:

Яков Шаус о нашем новом спектакле «Шозес и Бжежина»:



Для читающих на иврите: статьи Цви Горена о спектаклях: «Шозес и Бжежина» (вот тут), «Как несколько дней» (вот тут).
И статья Аманды Кеан о спектакле «Шозес и Бжежина» (вот тут).
aklyon: (Sganarel)
Моя знакомая [livejournal.com profile] koshka_kari собирает описания музыкальных событий, непостижимые уму.

Ну, например: «Поразительная музыка, посвященная войне и возрождению, заставила слушателей умереть, а потом воскреснуть».

Когда читаешь подобные фразы, очень хочется представить себе этого журналиста ровно в тот самый момент, когда его пальцы выстукивают по клавиатуре всю эту возвышенную дребедень.

Захотелось мне представить себе в этот момент творения и одну израильскую журналистку, когда в доброжелательной, в общем-то, рецензии на наш спектакль я наткнулся на следующий абзац:

(Сначала – возьмем в руки карандаш и отправимся рисовать бушующие волны «с перехлестом»: потому что в театральном разборе нам встретятся такие слова как «перехлест», «затушевывает» и «штрих». Потом нас ждет упражнение на постижение бесконечности: и тут я лично порадовался за то, что непостижимая, «безразмерная многозначительность», если и мешает воспринимать действие, то – лишь «немного». Ну, а затем нас ждут прекрасные и пронзительные слова, сказанные рецензентом в адрес актеров нашего театра)

Перехлест материала досадно затушевывает прозрачный штрих повествования. Снимает динамику и гасит интерес. Безразмерная многозначительность немного мешает воспринимать историю любви и жизни.

Но!.. Актеры театра «Микро» – люди, фанатично и свято несущие звание своего театра, дух театра. Они пылко и нежно служат идеям и концепциям режиссера Ирины Горелик. Деловитая Мария Горелик, порывистая, раскрепощенная Аня Быховская, тонкий и очарованный Илан Хазан, по-солдатски прямой и наблюдательный Борис Шиф, молчаливый и многозначительный Ефим Риненберг, солнечный, искренний Артур Кляве (sic!), эпически значительный Михаил Городин, печальный и смешной Борис Очаковский, углубленная в себя Сима Горен – все едины в увлеченности, стремлении слушать партнера и удивлять зрителя.


Как по мне, – так на том спектакле Илан Хазан был, например, как раз трогателен и пылок, моя партнерша Сима Горен была, скорее, деловита и нежна, а вот Мария Горелик яркими, сочными красками штриховала то самое повествование, на которое с другой стороны сцены обрушивался бушующий материал.

Ну, или как-нибудь еще, в этом же духе.

Уважаемые журналисты: устройте мне как-нибудь, пожалуйста, мастер-класс? Как вы работаете? Как вам так часто удается, выплескивая такую бурю слов, понятий и метафор, ничего не сказать по существу?

Остап Бендер, кстати, предлагал журналисту Ухудшанскому «Незаменимое пособие для сочинения…». Иногда кажется, что некоторые ваши заметки на культурные темы пишутся по этому пособию.

Ну, и на закуску, от Павла Руднева: хотите узнать, как, взрывая театральную жизнь Южной Осетии, актеры ваяли свои образы? Почитайте вот тут.
aklyon: (Default)
Из заметки театрального критика Михаэля Хендельзальца о вчерашнем спектакле нашего театра (театр «Микро», спектакль по роману Меира Шалева «Как несколько дней», Тель-Авив, «Цавта»):

«Ирина Горелик и ее актеры отнеслись с пиететом к богатому языку и к самой этой красивой и непростой истории о женщинах и о мужчинах, о любви и о страсти, и с изящной скромностью превратили ее в театральное действо, длящееся около двух с половиной часов. Говоря библейским языком, эти часы «показались мне» за несколько минут.

Кулисы составлены из нескольких досок, на сцене – подобие стола и импровизированный занавес, что позволяет провести перед зрителем парад живых и сочных театральных образов. Из простых вещей, из простых действий (взмаха руками как крыльями канареек), из нескольких танцевальных мгновений возникает на сцене полная волшебства жизнь, и легкий русский акцент большинства актеров, прекрасно владеющих ивритом, становится неотъемлемой частью этого волшебного мира...

Судьбы героев, связанных силой любви, а также множество сюжетных нитей переплетены в романе Меира Шалева в одну толстую крепкую косу. Актеры театра «Микро» сумели сплести эту косу и достать ее из под скалы воспоминаний и любовной боли».

В статье также отмечены актерские работы Илана Хазана (Яакова), Михаила Городина (Зейде), Бориса Очаковского (Ишуа) и Бориса Шифа (Глобермана).

Полностью эту заметку можно прочитать вот здесь или здесь (иврит).

Перед вчерашним спектаклем говорил и сам Меир Шалев. Вспоминал он, в частности, и вот эту историю (о возгласе нашего режиссера: «Это моя книга!») – об этом также говорится в статье Хендельзальца.

Михаэль Хендельзальц – влиятельный, авторитетный критик. Стоит поучиться у него многому. Например, бережному отношению к мелочам (см. мой разбор его заметки «Мелочный концерт» об одном спектакле в Габиме). Не раз в адрес нашего театра им были сказаны теплые слова (как, например, вот здесь).

Но в одном случае – в разборе спектакля Эймунтаса Някрошюса «Гамлет» – наши с ним позиции разошлись принципиально (его взгляд (на иврите) и мой).
aklyon: (dictor)
(Статья театрального критика Михаэля Хендельзальца, перевод мой)

Помимо «русского театра», так сказать, «с большой буквы», в Израиле существуют, по меньшей мере, еще два подобных «русских» (то есть таких, где и режиссер и актеры – выходцы из бывшего СССР) театральных ансамбля, уже в самом названии которых подчеркивается определенная камерность. Это театр «Маленький» Игоря Березина и театр «Микро» Ирины Горелик. Последняя, согласно публикациям в прессе, также проводит мастер-классы по театральному мастерству в Иерусалиме.

Под интригующим названием «Право быть идиотом» скрывается история отношений между обсессивным молодым человеком (его обсессия – тяга к смерти. Вот уже в семнадцатый раз он пытается покончить с собой, а на самом деле – он просто инсценирует самоубийства) и пожилой прекрасной героиней, полной жизни, зовут ее Мод.

Эта история послужила основой для романа, пьесы, а затем и сценария, по которому в 1971 году был поставлен фильм с Рут Гордон в главной роли. В Израиле эта пьеса ставилась дважды: в семидесятых годах в Беер-Шевском театре с Джетой Лукой и Дороном Тавори (прекрасная постановка!) и в девяностых в Бейт Лесине с Леей Кенинг и Дуду Нивом (эта постановка была чуть похуже).

В инсценировке Ирины Горелик добавлены детали, которых не было в предыдущих театральных версиях (правда, самого романа я не читал). Так, выясняется, что Мод выжила в Катастрофе, и что ей сто двадцать лет (в оригинале ей исполняется восемьдесят). Горелик также стремится максимально «театрализовать» действие с помощью игры света и теней, а само действие сопровождается живым оркестром из трех человек, сидящих на сцене.

Но подлинная сила этой истории заложена в совершенно особых, целомудренных отношениях между этими двумя людьми: молодым человеком и пожилой дамой. И раскрытие потенциала этих отношений зависит целиком и полностью от актерской игры, от того, что именно актеры могут дать своим персонажам на сцене, какую жизнь вдохнуть в них.

И в данном случае не удачные инсценировка и сценическое воплощение делают спектакль «Право быть идиотом» живым и наполненным, а – игра двух главных героев.

Этот спектакль состоялся для меня благодаря игре Михаила Городина, действующего на сцене просто, с завораживающей прямотой (а, стало быть, в контрасте со всеми остальными гротескными персонажами этого мира, намеренно играющими слегка преувеличенно), а особенно – благодаря личности актрисы Ольги Катаевой, такой пленительной и такой прекрасной.

Ведь в конечном итоге (и даже не столько в итоге, сколько в самой своей основе) театр базируется не на тех или иных сценических формах подачи материала, а на живых отношениях между людьми.

Театр «Микро» «Право быть идиотом»
По роману Колина Хиггинса «Гарольд и Мод»

Режиссер-постановщик: Ирина Горелик
Перевод на иврит: Петр Криксунов
Декорации и костюмы: Илья Коц
Композитор: Борис Зимин


(с оригиналом статьи можно ознакомиться вот здесь).

Следующие спектакли: 9 и 10 февраля, Иерусалим, театр «Хан»
aklyon: (dictor)
(Статья театрального критика Михаэля Хендельзальца, перевод мой)

Помимо «русского театра», так сказать, «с большой буквы», в Израиле существуют, по меньшей мере, еще два подобных «русских» (то есть таких, где и режиссер и актеры – выходцы из бывшего СССР) театральных ансамбля, уже в самом названии которых подчеркивается определенная камерность. Это театр «Маленький» Игоря Березина и театр «Микро» Ирины Горелик. Последняя, согласно публикациям в прессе, также проводит мастер-классы по театральному мастерству в Иерусалиме.

Под интригующим названием «Право быть идиотом» скрывается история отношений между обсессивным молодым человеком (его обсессия – тяга к смерти. Вот уже в семнадцатый раз он пытается покончить с собой, а на самом деле – он просто инсценирует самоубийства) и пожилой прекрасной героиней, полной жизни, зовут ее Мод.

Эта история послужила основой для романа, пьесы, а затем и сценария, по которому в 1971 году был поставлен фильм с Рут Гордон в главной роли. В Израиле эта пьеса ставилась дважды: в семидесятых годах в Беер-Шевском театре с Джетой Лукой и Дороном Тавори (прекрасная постановка!) и в девяностых в Бейт Лесине с Леей Кенинг и Дуду Нивом (эта постановка была чуть похуже).

В инсценировке Ирины Горелик добавлены детали, которых не было в предыдущих театральных версиях (правда, самого романа я не читал). Так, выясняется, что Мод выжила в Катастрофе, и что ей сто двадцать лет (в оригинале ей исполняется восемьдесят). Горелик также стремится максимально «театрализовать» действие с помощью игры света и теней, а само действие сопровождается живым оркестром из трех человек, сидящих на сцене.

Но подлинная сила этой истории заложена в совершенно особых, целомудренных отношениях между этими двумя людьми: молодым человеком и пожилой дамой. И раскрытие потенциала этих отношений зависит целиком и полностью от актерской игры, от того, что именно актеры могут дать своим персонажам на сцене, какую жизнь вдохнуть в них.

И в данном случае не удачные инсценировка и сценическое воплощение делают спектакль «Право быть идиотом» живым и наполненным, а – игра двух главных героев.

Этот спектакль состоялся для меня благодаря игре Михаила Городина, действующего на сцене просто, с завораживающей прямотой (а, стало быть, в контрасте со всеми остальными гротескными персонажами этого мира, намеренно играющими слегка преувеличенно), а особенно – благодаря личности актрисы Ольги Катаевой, такой пленительной и такой прекрасной.

Ведь в конечном итоге (и даже не столько в итоге, сколько в самой своей основе) театр базируется не на тех или иных сценических формах подачи материала, а на живых отношениях между людьми.

Театр «Микро» «Право быть идиотом»
По роману Колина Хиггинса «Гарольд и Мод»

Режиссер-постановщик: Ирина Горелик
Перевод на иврит: Петр Криксунов
Декорации и костюмы: Илья Коц
Композитор: Борис Зимин


(с оригиналом статьи можно ознакомиться вот здесь).

Следующие спектакли: 9 и 10 февраля, Иерусалим, театр «Хан»
aklyon: (Default)
Как я уже сообщал, 11 ноября, в четверг в Иерусалиме, в малом зале театра «Хан» мы играем «Песни с чердака» (вот еще один отзыв на него, помимо указанных на иврите в посте по первой ссылке).

Там же, 13 ноября, на исходе субботы, состоится другой наш спектакль: «Обеты».

По мотивам романа Томаса Манна «Иосиф и его братья».

Спектакль идет на иврите (название на иврите: «נדרים»), с русскими субтитрами.

Режиссер-постановщик – Ирина Горелик.

Начало всех спектаклей: 21:00.

Стоимость билета – 80 шекелей (студентам, пенсионерам, солдатам – 40 шекелей).

Адрес театра «Хан»: Иерусалим, пл. Давида Ремеза, 2.

Телефон для заказа билетов: 02-6718281.

Билеты также можно заказать и в Сети, вот здесь.

Будем рады увидеть вас в зрительном зале!


Спектакль «Обеты» рассчитан на взрослую аудиторию. Детям до 14 лет смотреть не рекомендуется.
aklyon: (Default)
Как я уже сообщал, 11 ноября, в четверг в Иерусалиме, в малом зале театра «Хан» мы играем «Песни с чердака» (вот еще один отзыв на него, помимо указанных на иврите в посте по первой ссылке).

Там же, 13 ноября, на исходе субботы, состоится другой наш спектакль: «Обеты».

По мотивам романа Томаса Манна «Иосиф и его братья».

Спектакль идет на иврите (название на иврите: «נדרים»), с русскими субтитрами.

Режиссер-постановщик – Ирина Горелик.

Начало всех спектаклей: 21:00.

Стоимость билета – 80 шекелей (студентам, пенсионерам, солдатам – 40 шекелей).

Адрес театра «Хан»: Иерусалим, пл. Давида Ремеза, 2.

Телефон для заказа билетов: 02-6718281.

Билеты также можно заказать и в Сети, вот здесь.

Будем рады увидеть вас в зрительном зале!


Спектакль «Обеты» рассчитан на взрослую аудиторию. Детям до 14 лет смотреть не рекомендуется.
aklyon: (Default)


В доброжелательных (хотя, на мой вкус, гораздо более информативных и менее аналитических, чем хотелось бы) критических отзывах о спектакле «Песни с чердака» Цви Горен делится с нами своим ощущением, что ему не захотелось выходить из зала после финальной песни, а Шош Лахав пишет о выдающихся и разносторонних способностях наших иерусалимских артистов, приведших в восторг «видавшую виды» тель-авивскую публику (заметки на иврите).

Следующие спектакли: Иерусалим, «Хан», 11 ноября; Тель-Авив, Камерный театр, 24 ноября.
aklyon: (Default)


В доброжелательных (хотя, на мой вкус, гораздо более информативных и менее аналитических, чем хотелось бы) критических отзывах о спектакле «Песни с чердака» Цви Горен делится с нами своим ощущением, что ему не захотелось выходить из зала после финальной песни, а Шош Лахав пишет о выдающихся и разносторонних способностях наших иерусалимских артистов, приведших в восторг «видавшую виды» тель-авивскую публику (заметки на иврите).

Следующие спектакли: Иерусалим, «Хан», 11 ноября; Тель-Авив, Камерный театр, 24 ноября.
aklyon: (Myself)
Mikro Theatre has taken those beautiful old songs out of the attic, dusted them off and combined them with comic skits written by Michael Zabanitzky to create “Shirim MeHaBoydem” (literally: songs from the attic). (Отсюда)

Прямо как чувствовал я, что этот спектакль проникнут «забаницкой силой».

Ну, а если у вас есть какие-нибудь другие мы-сли на этот счет, приглашаю вас послезавтра в Камерный театр послушать, среди прочего, песни Никиты Богослов-сли.
aklyon: (Myself)
Mikro Theatre has taken those beautiful old songs out of the attic, dusted them off and combined them with comic skits written by Michael Zabanitzky to create “Shirim MeHaBoydem” (literally: songs from the attic). (Отсюда)

Прямо как чувствовал я, что этот спектакль проникнут «забаницкой силой».

Ну, а если у вас есть какие-нибудь другие мы-сли на этот счет, приглашаю вас послезавтра в Камерный театр послушать, среди прочего, песни Никиты Богослов-сли.
aklyon: (Default)
What good is sitting alone in your room?
Come hear the music play.
Life is a Cabaret, old chum,
Come to the Cabaret!


Как-то раз по израильскому телевидению прошла серия передач, посвященная зарождению сатирического жанра в Израиле: от маленьких театриков, театральных и кабаре-групп в Палестине, до современных сатирических телепередач – «Эрец Неэдерет» («Прекрасная страна»), «Шавуа соф» («Полный конец неделе») и так далее.

Эрец-Исраэль, 1920-ые, 1930-ые, театры «Ха-Кумкум» («Чайник», просуществовавший всего лишь год), «Ха-Матате» («Метла», более успешный и долговременный проект, его ядро составляли замечательные актеры, которые потом перешли работать в «Габиму» и в «Камерный театр»), авторы пьес, скетчей и песенок – выдающиеся поэты Натан Альтерман и Авраам Шленский, композитор Моше Виленский и много-много других… Такая была эпоха: в израильском «народном» театре правили в то время искренность, талант, энтузиазм, злободневность…

Увы, в нынешние дни нечасто увидишь в израильском театре такой ценный набор. Да и эпоха уже не та: то «чувство локтя», коммуны, которое сыграло свою важнейшую роль в построении молодого государства, осталось где-то в подсознании, и проявляется оно теперь больше в критических ситуациях, далеких от творческих сфер: на войне, скажем. В искусстве все больше правит индивидуализм. Каждый сам за себя, каждый рвется в «звезды». И в театре тоже.

Но вот я сижу в зале на спектакле театра «Микро» «Песни с чердака».

И вспоминается мне «когда-то увиденный» тот самый израильский театр, настоящий, искренний, талантливый, построенный на «чувстве локтя», на ансамбле – из поэтов, композиторов, режиссеров и актеров, преданных своему делу.

Четырнадцать песен 1950-1970 годов, среди авторов Наоми Шемер, Саша Аргов, уже встреченный нами Альтерман… На сцене – два актера, разыгрывающие эти песенки среди трех стендов с реквизитом: шляпами, телефонными трубками, консервными банками-кружками для нищих. Стенды эти расписаны в манере, напомнившей мне коллажи Жоржа Брака и Пикассо – я очень люблю это направление. Действие перемежается сатирическими, прекрасно разыгранными сценками между «доктором» и «пациентом». Из них становится ясно – самое лучшее лекарство от… ну, давайте набрасывать: от несчастной любви и от старости, от «экономического положения» и от «мирного» процесса, от коррумпированной власти и от пустых карманов, в которых нет ни гроша (да и в сумке тоже: очень мне понравился этот момент, когда через сумку можно просунуть руку, а пустые карманы вывернуть – и они такие длинные-длинные)… в общем – от абсолютно всего, это – песни.

И ведь это действительно так. А что еще делать-то остается?

Я могу долго описывать достоинства этого спектакля: и проработка образов, и пластические решения, найденные для каждой песни, и сюжеты, разыгранные в каждой из них (за исключением трех лирических, исполненных фронтально): во всем этом царили настоящий театральный дух, искренность, красота… В том числе и буквально: актриса Сима Горен – невероятно красивое создание!

Но чрезвычайно важны для меня были мысли и ассоциации, пришедшие мне на ум после просмотра этого спектакля. И именно они послужили для меня индикатором того, что – вот оно! – настоящее свершилось!

В Израиле я живу вот уже восемнадцать лет. Я люблю эту страну и искренне радуюсь за все ее успехи, огорчаюсь всем неудачам, негодую, гневаюсь даже порой, когда что-то в ней идет не так, не правильно. Как бы я реагировал и на успехи и промахи близкого человека. Такие вот у меня с этим государством личные отношения сложились.

Здесь мой дом. И я благодарен судьбе за то, что я оказался здесь, в этой стране.

Когда спектакль «Песни с чердака» закончился, и я вышел на улицу, первое слово, которое пришло мне на ум, было: «благодарность».

…которое, безусловно, можно вертеть и так, и этак: благодарность режиссеру Ирине Горелик, благодарность актерам Симе Горен и Михаилу Городину, музыкантам – Борису Зимину и Олегу Соснову, хореографу спектакля Марии Горелик, художнику Алексею Казанцеву… или благодарность судьбе за то, что этот театр «Микро» – он и мой театр тоже (вот она – причина, по которой я называю имена, не указывая «список благодеяний»: я слишком хорошо знаю всех и знаю, что о вкладе каждого в это наше общее дело можно написать большую книгу воспоминаний).

Но я еще и рассматриваю этот спектакль как выражение благодарности самой стране, ее культуре, такой разной и такой знакомой, такой чужеродной (чужой язык, не все ценности родные, не все понятные). И вместе с тем такой родной – ведь именно поэтому тексты Михаила Жванецкого, и две «наших» песни в спектакле («Темная ночь» и «Я вам не скажу за всю Одессу…») так органично вошли в ткань представления. Как будто и Жванецкий, и Богословский писали специально для ивритского театра, как когда-то это делали Натан Альтерман и Моше Виленский.

Ну, а когда было уже совсем-совсем поздно, и я пропел себе под нос и «Темную ночь», и «Страну» Саши Аргова, вдруг, совершенно случайно и из «другой оперы» вспомнились мне строчки, вынесенные мною в эпиграф:

What good is sitting alone in your room?..

Что толку сидеть одному в своей комнате, закрывшись от всех? Идите лучше сюда – здесь играет музыка… Здесь кабаре, здесь – жизнь…

Актер Олег Борисов, потрясенный фильмом «Кабаре», записал в своем дневнике:

«Какой жанр в фильме «Кабаре»? Минелли поет в конце: «Жизнь – это кабаре!» Значит, жанр всего талантливого – жизнь. Вся жизнь!».

Фотографии спектакля театра «Микро» «Песни с чердака» можно посмотреть вот здесь.
aklyon: (Default)
What good is sitting alone in your room?
Come hear the music play.
Life is a Cabaret, old chum,
Come to the Cabaret!


Как-то раз по израильскому телевидению прошла серия передач, посвященная зарождению сатирического жанра в Израиле: от маленьких театриков, театральных и кабаре-групп в Палестине, до современных сатирических телепередач – «Эрец Неэдерет» («Прекрасная страна»), «Шавуа соф» («Полный конец неделе») и так далее.

Эрец-Исраэль, 1920-ые, 1930-ые, театры «Ха-Кумкум» («Чайник», просуществовавший всего лишь год), «Ха-Матате» («Метла», более успешный и долговременный проект, его ядро составляли замечательные актеры, которые потом перешли работать в «Габиму» и в «Камерный театр»), авторы пьес, скетчей и песенок – выдающиеся поэты Натан Альтерман и Авраам Шленский, композитор Моше Виленский и много-много других… Такая была эпоха: в израильском «народном» театре правили в то время искренность, талант, энтузиазм, злободневность…

Увы, в нынешние дни нечасто увидишь в израильском театре такой ценный набор. Да и эпоха уже не та: то «чувство локтя», коммуны, которое сыграло свою важнейшую роль в построении молодого государства, осталось где-то в подсознании, и проявляется оно теперь больше в критических ситуациях, далеких от творческих сфер: на войне, скажем. В искусстве все больше правит индивидуализм. Каждый сам за себя, каждый рвется в «звезды». И в театре тоже.

Но вот я сижу в зале на спектакле театра «Микро» «Песни с чердака».

И вспоминается мне «когда-то увиденный» тот самый израильский театр, настоящий, искренний, талантливый, построенный на «чувстве локтя», на ансамбле – из поэтов, композиторов, режиссеров и актеров, преданных своему делу.

Четырнадцать песен 1950-1970 годов, среди авторов Наоми Шемер, Саша Аргов, уже встреченный нами Альтерман… На сцене – два актера, разыгрывающие эти песенки среди трех стендов с реквизитом: шляпами, телефонными трубками, консервными банками-кружками для нищих. Стенды эти расписаны в манере, напомнившей мне коллажи Жоржа Брака и Пикассо – я очень люблю это направление. Действие перемежается сатирическими, прекрасно разыгранными сценками между «доктором» и «пациентом». Из них становится ясно – самое лучшее лекарство от… ну, давайте набрасывать: от несчастной любви и от старости, от «экономического положения» и от «мирного» процесса, от коррумпированной власти и от пустых карманов, в которых нет ни гроша (да и в сумке тоже: очень мне понравился этот момент, когда через сумку можно просунуть руку, а пустые карманы вывернуть – и они такие длинные-длинные)… в общем – от абсолютно всего, это – песни.

И ведь это действительно так. А что еще делать-то остается?

Я могу долго описывать достоинства этого спектакля: и проработка образов, и пластические решения, найденные для каждой песни, и сюжеты, разыгранные в каждой из них (за исключением трех лирических, исполненных фронтально): во всем этом царили настоящий театральный дух, искренность, красота… В том числе и буквально: актриса Сима Горен – невероятно красивое создание!

Но чрезвычайно важны для меня были мысли и ассоциации, пришедшие мне на ум после просмотра этого спектакля. И именно они послужили для меня индикатором того, что – вот оно! – настоящее свершилось!

В Израиле я живу вот уже восемнадцать лет. Я люблю эту страну и искренне радуюсь за все ее успехи, огорчаюсь всем неудачам, негодую, гневаюсь даже порой, когда что-то в ней идет не так, не правильно. Как бы я реагировал и на успехи и промахи близкого человека. Такие вот у меня с этим государством личные отношения сложились.

Здесь мой дом. И я благодарен судьбе за то, что я оказался здесь, в этой стране.

Когда спектакль «Песни с чердака» закончился, и я вышел на улицу, первое слово, которое пришло мне на ум, было: «благодарность».

…которое, безусловно, можно вертеть и так, и этак: благодарность режиссеру Ирине Горелик, благодарность актерам Симе Горен и Михаилу Городину, музыкантам – Борису Зимину и Олегу Соснову, хореографу спектакля Марии Горелик, художнику Алексею Казанцеву… или благодарность судьбе за то, что этот театр «Микро» – он и мой театр тоже (вот она – причина, по которой я называю имена, не указывая «список благодеяний»: я слишком хорошо знаю всех и знаю, что о вкладе каждого в это наше общее дело можно написать большую книгу воспоминаний).

Но я еще и рассматриваю этот спектакль как выражение благодарности самой стране, ее культуре, такой разной и такой знакомой, такой чужеродной (чужой язык, не все ценности родные, не все понятные). И вместе с тем такой родной – ведь именно поэтому тексты Михаила Жванецкого, и две «наших» песни в спектакле («Темная ночь» и «Я вам не скажу за всю Одессу…») так органично вошли в ткань представления. Как будто и Жванецкий, и Богословский писали специально для ивритского театра, как когда-то это делали Натан Альтерман и Моше Виленский.

Ну, а когда было уже совсем-совсем поздно, и я пропел себе под нос и «Темную ночь», и «Страну» Саши Аргова, вдруг, совершенно случайно и из «другой оперы» вспомнились мне строчки, вынесенные мною в эпиграф:

What good is sitting alone in your room?..

Что толку сидеть одному в своей комнате, закрывшись от всех? Идите лучше сюда – здесь играет музыка… Здесь кабаре, здесь – жизнь…

Актер Олег Борисов, потрясенный фильмом «Кабаре», записал в своем дневнике:

«Какой жанр в фильме «Кабаре»? Минелли поет в конце: «Жизнь – это кабаре!» Значит, жанр всего талантливого – жизнь. Вся жизнь!».

Фотографии спектакля театра «Микро» «Песни с чердака» можно посмотреть вот здесь.
aklyon: (dictor)
После просмотра нашего спектакля Эреза Миранца посетили мысли о светском, европейском духе нашей столицы, не так давно появившимся и проявившимся в ней:

Вообще, в таком пробуждении светского населения в Иерусалиме, который в один прекрасный момент превратился в центр бурной культурной и общественной жизни, можно увидеть альтернативу Тель-Авиву, городу, слишком зацикленному на самом себе. Проходишь по улочкам иерусалимских районов «Нахалат шива» или «Мошава германит» и чувствуешь себя вполне как где-нибудь в Европе.

«Мы все просто обязаны (ну, хоть немножко) быть идиотами!» (статья на иврите)

Ну, и кто еще не видел, – у моей жж-френда [livejournal.com profile] danigal_s просто стало хорошо на душе после этого спектакля.

«Театр, который тебя касается»
aklyon: (dictor)
После просмотра нашего спектакля Эреза Миранца посетили мысли о светском, европейском духе нашей столицы, не так давно появившимся и проявившимся в ней:

Вообще, в таком пробуждении светского населения в Иерусалиме, который в один прекрасный момент превратился в центр бурной культурной и общественной жизни, можно увидеть альтернативу Тель-Авиву, городу, слишком зацикленному на самом себе. Проходишь по улочкам иерусалимских районов «Нахалат шива» или «Мошава германит» и чувствуешь себя вполне как где-нибудь в Европе.

«Мы все просто обязаны (ну, хоть немножко) быть идиотами!» (статья на иврите)

Ну, и кто еще не видел, – у моей жж-френда [livejournal.com profile] danigal_s просто стало хорошо на душе после этого спектакля.

«Театр, который тебя касается»
aklyon: (Default)
Как же жалко было вчера уходить по окончании бенефиса нашей Маши Горелик, как же хотелось чтобы это фантастическое действо не кончалось.

Вчера родилась ненаписанная пьеса Чехова, вот что это было. Это был спектакль на четырех человек по переписке писателя со своей женой, Ольгой Книппер-Чеховой.

Это был театр, и одновременно это была жизнь. Сложная, мучительная, настоящая жизнь, когда нет вопросов правды и неправды, когда все – правда.

Мы не были зрителями. Мы были свидетелями исповеди этих людей. Которые не могли существовать друг без друга, а все же при этом существовали, мучили друг друга, страдали сами, переплетали свои судьбы и писали друг другу письма.

Эта ненаписанная чеховская пьеса сопровождала меня все последние три месяца, с самой читки. У меня другие даты, и другие количества написанных и полученных мною писем, и города другие, но это неважно.

Это продолжает быть моей историей, моей ненаписанной пьесой, моей еще непрожитой жизнью, иглой в сердце, моей болью и моей радостью. Словом, всем тем, чем был наполнен вчера машин бенефис.

Продолжать рассказывать об этом невозможно без того, чтобы пересказать слово в слово саму пьесу, последовавшие за ней поздравления: и от папы, Льва Григорьевича Горелика, и от сестры-режиссера, и от всего нашего театра «Микро» в целом и отдельных его представителей в частности. Наконец, пересказать завершение – машин ответный монолог: «Преступление актрисы Марыськиной» Аверченко.

Но этот спектакль, я надеюсь, вы и сами когда-нибудь еще увидите. А я расскажу лишь вот что: в спектакле Маша поет романс. «Очаровательные глазки». Поет тихо и раздельно, со слезами на глазах, так что это проникает той самой иглой в сердце: «Оча-ро-ва-тельные глаз-ки, оча-ро-ва-ли вы ме-ня...».

Я его искал в Сети сегодня. На что я надеялся? Конечно, нашел приличное исполнение Максаковой, оркестр на заднем плане. И еще много этих… караоке называется…

И прекратил поиски. Никто мне его не споет так. Тихо, раздельно… Как Маша в спектакле.

Разве что только я сам себе могу это спеть так.

Вот я и пою: «...в вас мно-го не-жнос-ти и лас-ки, в вас мно-го страс-ти и-и ог-ня... Что зна-чит дол-го не ви-даться, так мож-но вов-се поза-быть, друг с дру-гом сер-дцем об-ме-няться, за-тем дру-гого по-любить...».

Маша, Фима, Аннет, Боря, Ира – спасибо.

Фотографии спектакля любезно предоставлены жж-юзером raf_sh'ом )
aklyon: (Default)
Как же жалко было вчера уходить по окончании бенефиса нашей Маши Горелик, как же хотелось чтобы это фантастическое действо не кончалось.

Вчера родилась ненаписанная пьеса Чехова, вот что это было. Это был спектакль на четырех человек по переписке писателя со своей женой, Ольгой Книппер-Чеховой.

Это был театр, и одновременно это была жизнь. Сложная, мучительная, настоящая жизнь, когда нет вопросов правды и неправды, когда все – правда.

Мы не были зрителями. Мы были свидетелями исповеди этих людей. Которые не могли существовать друг без друга, а все же при этом существовали, мучили друг друга, страдали сами, переплетали свои судьбы и писали друг другу письма.

Эта ненаписанная чеховская пьеса сопровождала меня все последние три месяца, с самой читки. У меня другие даты, и другие количества написанных и полученных мною писем, и города другие, но это неважно.

Это продолжает быть моей историей, моей ненаписанной пьесой, моей еще непрожитой жизнью, иглой в сердце, моей болью и моей радостью. Словом, всем тем, чем был наполнен вчера машин бенефис.

Продолжать рассказывать об этом невозможно без того, чтобы пересказать слово в слово саму пьесу, последовавшие за ней поздравления: и от папы, Льва Григорьевича Горелика, и от сестры-режиссера, и от всего нашего театра «Микро» в целом и отдельных его представителей в частности. Наконец, пересказать завершение – машин ответный монолог: «Преступление актрисы Марыськиной» Аверченко.

Но этот спектакль, я надеюсь, вы и сами когда-нибудь еще увидите. А я расскажу лишь вот что: в спектакле Маша поет романс. «Очаровательные глазки». Поет тихо и раздельно, со слезами на глазах, так что это проникает той самой иглой в сердце: «Оча-ро-ва-тельные глаз-ки, оча-ро-ва-ли вы ме-ня...».

Я его искал в Сети сегодня. На что я надеялся? Конечно, нашел приличное исполнение Максаковой, оркестр на заднем плане. И еще много этих… караоке называется…

И прекратил поиски. Никто мне его не споет так. Тихо, раздельно… Как Маша в спектакле.

Разве что только я сам себе могу это спеть так.

Вот я и пою: «...в вас мно-го не-жнос-ти и лас-ки, в вас мно-го страс-ти и-и ог-ня... Что зна-чит дол-го не ви-даться, так мож-но вов-се поза-быть, друг с дру-гом сер-дцем об-ме-няться, за-тем дру-гого по-любить...».

Маша, Фима, Аннет, Боря, Ира – спасибо.

Фотографии спектакля любезно предоставлены жж-юзером raf_sh'ом )
aklyon: (Default)
Это первый спектакль театра «Микро», который я смотрю из зала. Я решил для себя: я – один из его участников, у которого просто нет ни текста, ни движения. Я не могу быть зрителем на наших спектаклях. И не хочу этого. Это было бы по меньшей мере странно.

Так я и смотрю этот спектакль.

У меня есть редкая возможность поучиться у своих же собственных коллег, глядя на них со стороны. Сидя в зале, по-другому ощущаешь его дыхание, и это тоже для меня в новинку. Наконец, я все-таки могу «сыграть» рядового зрителя на спектакле театра «Микро» и попытаться на секунду влезть в его шкуру, понять – что он чувствует, смотря на сцену.

Этот спектакль перевернул мне душу. После премьеры я вышел на улицу другим человеком.

С тех пор я смотрел его раз пятнадцать, наверное. Я не считал. Несколько раз было то самое, «премьерное» ощущение, когда выходишь на улицу новым человеком. К сожалению, чем больше деталей ты помнишь из предыдущего спектакля, тем больше угадываешь – что произойдет дальше на следующем. В таких случаях я предпочитал не идти в этот вечер на спектакль – он должен был достаточно забыться для меня, чтобы в следующий раз влить в меня новую кровь.

К последним «Обетам» произошли изменения в составе труппы нашего театра. От нас ушли девушка-скрипачка и актер, игравший Иосифа. Теперь в этом спектакле другая музыка и другой Иосиф.

Произошли изменения и в моей жизни.

11 января я, как обычно, в очередной раз пришел на наш спектакль. Мне действительно интересно было посмотреть на новые вводы, проследить изменение в мизансценах, и, как обычно, взять себе на заметку способ работы моих коллег, чтобы поучиться у них чему-то новому.

Я забыл обо всем об этом.

Не то, чтобы мне рассказали мою историю. Хотя, когда Иаков сказал Рахили: «Я встретил тебя, и ты вошла в сердце мое. Мне сладостно и больно вот тут в груди от тебя. И мне никогда не надо будет другой женщины», – меня ударило током.

Передо мной в тот вечер не «профессиональные актеры», а живые люди существовали на том градусе остроты и напряжения, который дает настоящая любовь. В тот вечер они по-настоящему проживали счастье и муки своих героев. И получали от этого удовольствие. И это передавалось залу. А в зале сидел я, смотрел на это чудо, которое они творили в тот вечер, и понимал, что мне никогда уже не наскучит смотреть этот спектакль и никогда я не смогу предугадать – что же они сделают в следующий момент.

Я же тоже теперь живу на другом градусе.

Хочется верить, что не я один такой сижу в зале на спектаклях нашего театра. А это значит, что есть надежда, что не только мне одному он так проникает в печенки.

И еще я знаю – как радуются они – шесть человек, занятые в спектакле, когда я прихожу на «Обеты». Им это по-настоящему очень важно.

И мне это важно тоже.

February 2014

S M T W T F S
      1
2345678
910 1112131415
16171819202122
232425262728 

Syndicate

RSS Atom

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 03:16 am
Powered by Dreamwidth Studios